Дайджесты по инсомниям

Ассоциация головной боли с чрезмерным употреблением анальгетиков и хронической инсомнии

R. Lebedeva, I. A. Kniazeva, D. V. Gilev, and J. Olesen, “Sleep Disorders in Medication-Overuse Headache: Prevalence and Associated Factors,” European Journal of Neurology 33, no. 7 (2026): e70685, https://doi.org/10.1111/ene.70685

Нарушения сна и головные боли обладают взаимоусиливающим эффектом и в совокупности могут приводить к чрезмерному употреблению обезболивающих (medication-overuse headache, MOH). Для оценки частоты и реакции на лечение случаев коморбидных бессонницы и головной боли было проведено проспективное исследование типа «случай–контроль», которое включало пациентов ≥18 лет с MOH (n = 171; средний возраст 43,3 года; 81,9% женщин; мигрень у 64,9%; головная боль напряжённого типа у 35,1%) и сопоставимую по возрасту и полу контрольную группу пациентов с головной болью без MOH (n = 173; средний возраст 41,4 года; 74,6% женщин; мигрень у 57,8%; головная боль напряжённого типа у 42,2%). Участники проходили интервью и заполняли валидированные опросники, календари головной боли и сна, а также проходили полисомнографию. Хроническая инсомния встречалась у пациентов с MOH чаще, чем в контрольной группе (60,2% против 47,4%; p = 0,03). У пациентов с MOH и хронической инсомнией была отмечен повышенный риск ночных приступов головной боли (OR 2,0), приёма анальгетиков в ночное время (OR 2,5), избыточной массы тела (OR 2,7) и артериальной гипертензии (OR 2,6).

Повторное обследование через 2 года после лечения головной боли (без лечения инсомнии) было проведено у 87 пациентов с MOH и 70 участников контрольной группы. После лечения головной боли распространённость хронической инсомнии снизилась до 33,3%, p < 0,001. Это сопровождалось уменьшением частоты головной боли и потребности в анальгетиках. Это первое исследование, продемонстрировавшее высокую распространённость нарушений сна у пациентов с MOH и их обратимость после лечения головной боли. Авторы предлагают приоритизировать лечение головной боли, так как успешный контроль приступов головной боли позволяет вдвое снизить расстройства сна.

Отсутствие различий микроархитектуры сна при инсомнии в зависимости от пола

Nyissa A Walsh, Aurore A Perrault, Nathan E Cross, Antonia Maltezos, Emma-Maria Phillips, Loïc Barbaux, Oren M Weiner, Claire Dyment, Florence Borgetto, Jean-Phillipe Gouin, Thien Thanh Dang-Vu, Beyond aging, sex, and insomnia disorder shape NREM brain oscillations, Sleep, 2026;, zsag192, https://doi.org/10.1093/sleep/zsag192

В основе данного исследования лежит гипотеза о том, что возрастные и половые различия в нейрофизиологических маркерах качества сна — веретёнах сна и медленноволновой активности (SWA) — могут объяснять повышенную уязвимость к инсомнии в некоторых популяционных группах. Связь между полом, возрастом и хроническим инсомническим расстройством с плотностью веретён сна и дельта-волн в 3 стадии сна были проанализированы, чтобы объяснить более высокую распространённость инсомнии среди женщин и пожилых людей.

222 взрослых в возрасте 18–82 лет: 119 пациентов с хронической инсомнией (71% женщин) и 103 здоровых участников с нормальным сном (61% женщин) прошли полисомнографию после одной адаптационной ночи в лаборатории сна. В анализ включались плотность веретён сна, плотность медленных осцилляций, относительную мощность сигма-диапазона и медленноволновую активность. Кроме того в анализ включали влияние возраста, наличия инсомнии, пола и взаимодействия «инсомния × пол».

Результаты показали, что инсомния и пол независимо друг от друга вносили вклад в характеристики осцилляторной активности во время медленного сна. Инсомния была ассоциирована со снижением плотности веретён сна и медленных осцилляций как у мужчин, так и у женщин. Пол в большей степени определял различия в медленноволновом сне: медленноволновая активность была выше у женщин. Возраст не имел значимого эффекта на микроархитектуру сна в данной выборке. 

Анализ внутри групп пациентов с инсомнией и здоровых участников не показал статистически значимого воздействия факторов пола и наличия инсомнии. Женщины с инсомнией сообщали о наиболее выраженной тяжести бессонницы и имели более низкую мощность сигма-диапазона, чем мужчины с нарушением сна, однако эти различия не достигли статистической значимости.

Вестибулярная стимуляция во сне улучшает сон при хронической инсомнии

Perrault, A. A., N. E. Cross, T. T. Dang Vu, S. Schwartz, and L. Bayer. 2026. “ Whole-Night Gentle Rocking Improves Sleep in Poor Sleepers With Insomnia Complaints.” Journal of Sleep Research 35, no. 5: e70392. https://doi.org/10.1111/jsr.70392.

Ранее было показано, что непрерывная стимуляция покачиванием (0,25 Гц, латеральное движение), применяемая во время сна у людей с хорошим качеством сна, способствует стабилизации глубокого сна, усиливает NREM-осцилляции (сонные веретёна и медленные волны) и улучшает консолидацию памяти. В новом исследовании было изучено, может ли ночное покачивание приносить пользу людям с нарушениями сна. Это предположение основывается на гипотезе о возможности модуляции специфических мозговых осцилляций во время сна с целью улучшения качества сна и консолидации памяти. В исследование были включены 16 молодых взрослых с субъективными трудностями при засыпании и/или поддержании сна, у которых также отмечалось объективно сниженное качество сна. В рамках эксперимента каждый участник провёл две ночи — одну на качающейся кровати и одну на неподвижной – в разной последовательности. В обе ночи оценивали характеристики сна и консолидацию декларативной памяти.

Результаты показали, что непрерывное мягкое покачивание на протяжении всей ночи у людей с нарушенным качеством сна уменьшало фрагментацию сна, сокращало время бодрствования и время, проведённое в поверхностном сне (N1). Это сопровождалось повышением объективной эффективности сна и субъективного качества сна. Кроме того, был отмечен эффект синхронизации мозговой активности с ритмом покачивания, который проявлялся в усилении быстрых сонных веретён и медленных осцилляций во время NREM-сна. Однако выявленные изменения структуры сна не сопровождались улучшением показателей ночной консолидации памяти.

Полученные результаты дают предварительные основания рассматривать мягкое ночное покачивание как возможный альтернативный или дополнительный метод терапии хронической инсомнии.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

Регулярность суточных ритмов улучшает показатели здоровья у пожилых людей

Tracy, E.L., So, C.J., Chin, B. et al. Behavioral-social rhythms and insomnia symptoms: associations with pain, body mass index, and depressive symptoms among older adults. J Behav Med 49, 551–556 (2026). DOI:10.1007/s10865-026-00646-6

Регулярное соблюдение определённого режима сна и дневной активности, включая приём пищи и социальное взаимодействие, может синхронизировать внутренние циркадные ритмы с 24-часовым циклом и тем самым положительно влиять на здоровье. Изменение поведенческих и социальных ритмов в пожилом возрасте ассоциировано с инсомнией, которая в свою очередь, связана с неблагоприятными последствиями для здоровья, включая боль, повышенный индекс массы тела (ИМТ) и депрессию. 

В исследовании различий поведенческо-социальных ритмов между пожилыми людьми с бессонницей и без неё, а также взаимосвязи между поведенческо-социальными ритмами и выраженностью боли, ИМТ и выраженности депрессивных симптомов приняли участие 67 человек пожилого возраста. Средний возраст выборки составил 68,3 года, 37 участников страдали бессонницей, а 30 спали нормально. Поведенческо-социальные ритмы, ИМТ, депрессивные симптомы и выраженность боли оценивались на основании самоотчётов. Для статистического анализа использовались независимый t-критерий и иерархический регрессионный анализ.

Обе группы имели сходные поведенческо-социальные ритмы и показатели ИМТ. Однако участники с бессонницей испытывали более выраженную боль и имели больше депрессивных симптомов.

Более регулярные поведенческо-социальные ритмы были связаны с более низким ИМТ; меньшей выраженностью боли; меньшей выраженностью депрессивных симптомов. Эти взаимосвязи наблюдались независимо от наличия или отсутствия бессонницы.

Таким образом, регулярный режим поведенческо-социальных ритмов связан с более благоприятными показателями здоровья у пожилых людей. Регулярность таких ритмов может представлять собой перспективную мишень для образовательных и лечебно-профилактических вмешательств у пожилых людей независимо от наличия бессонницы.

Бессонница повышает риск инфекционных заболеваний

Bjørn Bjorvatn, Siri Waage, Ragnhild S Lundetræ, Leo Larsen, Nadia Pristaj, Magnus Fossum, Ingrid K Rebnord, Knut Erik Emberland, The impact of sleep duration, sleep debt and insomnia symptoms on infection risk: a longitudinal cohort study with 1-year follow-up, Family Practice, Volume 43, Issue 3, June 2026,

Исследование влияния продолжительности сна на риск инфекционных заболеваний в течение последующего года.  Всего 861 участник, набранный через Норвежскую сеть исследований в первичной медицинской помощи (Norwegian Primary Care Research Network), заполнил исходную анкету, включавшую вопросы о продолжительности сна, дефиците сна (разница между необходимой и фактической продолжительностью сна) и выраженности бессонницы на исходном этапе. Через 1 год они сообщали, переносили ли они различные инфекционные заболевания в течение последних 3 месяцев, а также отмечали, болеют ли они инфекциями чаще, чем их сверстники. В анализ были включены данные 521 участника.

Участники с нормальной продолжительностью сна, отсутствием дефицита сна и отсутствием бессонницы на исходном этапе сообщили о наименьшей частоте инфекций при обследовании через 1 год. Любые отклонения от нормального сна, как в сторону удлиненного, так у укороченного сна, повышал риск инфекций. Удлиненный  сон (>9 часов) — выявленный только у 11 участников — примерно в 4 раза повышал вероятность гриппоподобного заболевания, желудочно-кишечной инфекции и субъективного ощущения, что инфекции возникают чаще, чем у сверстников. Короткая продолжительность сна (<6 часов) в 2 раза повышала вероятность кожной инфекции. Дефицит сна ≤2 часов в 2 раза повышал вероятность кожной инфекции, а дефицит >2 часов в 3 раза повышал вероятность сообщения о том, что инфекции возникают чаще, чем у сверстников. 

Бессонница в 2 раза повышала вероятность возникновения любой инфекции и гриппоподобного заболевания и более чем в 3 раза — вероятность желудочно-кишечной инфекции и ощущения, что инфекции возникают чаще, чем у сверстников. 

Это лонгитюдное исследование показывает, что отклонения от нормальной продолжительности сна ассоциированы с повышенным риском инфекционных заболеваний.

Методологическая и клиническая цена сокращения шкал для оценки бессонницы

Carpi, M., Marques, D.R. Shall we rush to be brief? Methodological and clinical costs of shortening insomnia scales. Sleep Breath 30, 59 (2026). https://doi.org/10.1007/s11325-026-03620-3

Популярность инструментов самоотчёта в медицине сна и исследованиях сна неуклонно растёт, при этом отчетливо проявляется тенденция к сокращению существующих валидированных опросников. Наиболее показательный пример — Insomnia Severity Index (ISI): исходная семипунктовая шкала была сокращена до трёхпунктовой версии и двухпунктовых версий – Minimal  Insomnia Symptom Scale (MISS) и ultra-brief measure of insomnia. 

Однако высокая корреляция короткой версии с полной ISI или хорошая способность отличать пациентов с бессонницей от здоровых людей ещё не означает, что сокращённая шкала сохраняет всю необходимую информацию. Отдельные проявления инсомнии могут иметь самостоятельное клиническое значение в выборе лечения и не обязательно являются взаимозаменяемыми. Ответ пациента на конкретный вопрос может дать врачу информацию для дальнейшего клинического интервью и помочь понять индивидуальную структуру инсомнии. Поэтому при клиническом интервью шкала не должна рассматриваться только как набор вопросов, из которых получается суммарный числовой показатель. 

Это имеет значение и для исследований эффективности лечения. Общий балл ISI показывает, уменьшилась ли тяжесть бессонницы, но анализ отдельных пунктов позволяет понять, какие именно компоненты бессонницы изменяются под воздействием лечения.

Таким образом, сокращенные шкалы удобны для скрининга и крупных эпидемиологических исследований, однако их использование в клинической практике может приводить к существенной потере информации о структуре и проявлениях бессонницы.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

E-mail: mail@rossleep.ru 

Сайт: www.rossleep.ru 

Систематический обзор и мета-анализ эффектов агомелатина на сон

Stefanou, A., I. Anastasiou, P. Fallon, et al. 2026. “ Effects of Agomelatine on Sleep Across Populations: A Systematic Review and Meta-Analysis.” Journal of Sleep Research 35, no. 3: e70231. https://doi.org/10.1111/jsr.70231.

Агомелатин, мелатонинергический антидепрессант (торговое наименование в России – Вальдоксан), часто назначается для улучшения нарушений сна, однако его эффективность впервые была оценена лишь в цитируемом систематическом обзоре и мета-анализе. В анализ включались рандомизированные контролируемые исследования (РКИ), сравнивавшие агомелатин с плацебо у пациентов с различными медицинскими состояниями и включавшие показатели, связанные со сном. Статистическая обработка проводилась с использованием модели случайных эффектов по принципу «намерение к лечению» (intention-to-treat). Для дихотомических переменных использовались отношения рисков (ОР), для непрерывных показателей — взвешенные средние различия, а при использовании различных шкал оценки — стандартизированная величина эффекта Хеджеса (Hedge’s adjusted g, SMD). Для изучения неоднородности результатов и оценки их устойчивости были проведены подгрупповые анализы и анализы чувствительности.

В метаанализ были включены 25 РКИ с общим числом участников 6812 человек. Не было выявлено значимого влияния агомелатина на объективную общую продолжительность сна (средняя разница = −15,7 минуты; 95% доверительный интервал: −49,7 18,2). В тоже время у пациентов, применявших агомелатин, улучшилось субъективное качество сна по сравнению с плацебо (SMD = 0,3; 95% ДИ: от 0,21 до 0,40). Применение агомелатина ассоциировалось с меньшей частотой возникновения бессонницы, как побочного эффекта (ОР = 0,59; 95% ДИ: от 0,39 до 0,90), но с большей частотой возникновения сонливости (ОР = 1,34; 95% ДИ: от 1,02 до 1,75). Также было установлено, что агомелатин вызывает несколько больше нежелательных явлений по сравнению с плацебо (ОР = 1,05; 95% ДИ: от 1,00 до 1,11). В целом, агомелатин, по-видимому, лишь незначительно улучшает качество сна.

Влияние кофеина на микроархитектуру сна

Chmiel J, Kurpas D. The Caffeinated Brain Part 2: The Effect of Caffeine on Sleep-Related Electroencephalography (EEG)—A Systematic and Mechanistic Review. Nutrients. 2026; 18(8):1220. https://doi.org/10.3390/nu18081220

Кофеин является наиболее широко употребляемым психоактивным стимулятором в мире и действует преимущественно посредством антагонизма к аденозиновым рецепторам A1 и A2A, тем самым снижая давление сна и способствуя бодрствованию. Обсуждение употребления и эффектов кофеина является неотъемлемой частью работы с пациентами с проблемами сна, особенно, с бессонницей. Хотя его стимулирующие поведенческие эффекты и способность повышать работоспособность хорошо изучены, данные о влиянии кофеина на электроэнцефалографические (ЭЭГ) показатели сна характеризуются методологической неоднородностью.

Цель данного систематического обзора состояла в обобщении результатов исследований на людях о влиянии кофе и на архитектуру сна, количественные показатели ЭЭГ сна и нейрофизиологические маркеры гомеостаза сна, а также в интерпретации этих результатов в контексте современных моделей аденозин-опосредованной регуляции цикла «сон–бодрствование». В связи со значительной неоднородностью исследований результаты были обобщены в форме качественного (нарративного) анализа в рамках механистической интерпретационной модели.

В обзор были включены 32 исследования. Несмотря на существенные различия между экспериментальными моделями — включая однократный приём кофеина перед сном или вечером, дневное или повторное его употребление перед ночным сном, назначение кофеина в условиях длительного бодрствования с последующим восстановительным сном, исследования синдрома отмены, — наиболее устойчивым результатом оказалось подавление низкочастотной активности ЭЭГ во время медленного сна (NREM), особенно медленноволновой активности и самых низких частот дельта-диапазона. Кофеин часто приводил к увеличению более высокочастотной активности ЭЭГ, включая сигма-диапазон (сонные веретёна) и бета-диапазон. Это формировало ЭЭГ-профиль сна, характеризующийся более поверхностным сном, повышенным уровнем возбуждения и большей схожестью с состоянием бодрствования. Данные эффекты были особенно выражены в первой половине ночи во время NREM-сна и во время восстановительного сна после депривации сна, когда кофеин ослаблял ожидаемое гомеостатическое увеличение низкочастотной активности. Эффекты, связанные с фазой быстрого сна (REM), были менее последовательными, однако в некоторых исследованиях сообщалось о задержке наступления REM-сна и более тонких изменениях его ЭЭГ-характеристик. Несколько исследований показали, что количественные ЭЭГ-показатели более чувствительны к нарушениям сна, вызванным кофеином, чем традиционные показатели архитектуры сна.

На выраженность эффектов влияли: доза кофеина, время его приёма, привычный уровень потребления кофеина, наличие синдрома отмены, возраст, циркадный контекст, генетические особенности аденозиновой системы, особенно вариации гена ADORA2A. 

Кофеин достоверно изменяет нейрофизиологическую архитектуру сна человека в направлении уменьшения глубины сна и ослабления гомеостатического восстановления.

Совокупность имеющихся данных поддерживает механистическую модель, основанную на:

• блокаде аденозиновых рецепторов; 
• уменьшении накопления и проявления давления сна; 
• усилении коркового возбуждения во время сна. 

Негативные эффекты дневного сна у пожилых людей

Dourte, M., Hammad, G., de Haan, S. et al. Breaking the nap habit: one-year nap restriction mitigates memory decline in older adults. GeroScience (2026). DOI:10.1007/s11357-026-02240-9

Дневной сон в пожилом возрасте является распространённым явлением, обусловленным культурными, средовыми и биологическими аспектами. Кроме того дневной сон является значимым фактором риска развития бессонницы, так как он снижает давление сна перед вечерним укладыванием. Хотя короткий дневной сон может улучшать бодрствование и память, эпидемиологические данные свидетельствуют о том, что частый или продолжительный дневной сон у пожилых людей связан с ухудшением физического здоровья и ускоренным снижением когнитивных функций, включая память. 

В данном исследовании авторы проверяли, может ли ограничение привычки к дневному сну в течение 12 месяцев уменьшить возрастные изменения когнитивных функций у здоровых пенсионеров в возрасте от 59 до 82 лет. В исследование были включены 58 участников, регулярно практиковавших дневной сон. Они были случайным образом распределены в две группы:

• группа контроля (n = 28), участники которой продолжали придерживаться своего обычного режима дневного сна; 
• группа вмешательства (n = 30), участники которой получали поведенческие рекомендации, направленные на уменьшение частоты и продолжительности дневного сна. 

Кроме того, в качестве референтной группы были включены участники, не практиковавшие дневной сон (n = 29).

Когнитивные функции, с особым акцентом на эпизодическую память, оценивались в начале исследования и после завершения годичного периода наблюдения. Данные актиграфии показали, что вмешательство было эффективным: в группе ограничения дневного сна на протяжении всего исследования наблюдалось значительное уменьшение частоты и продолжительности эпизодов дневного сна.

В целом через год когнитивные показатели несколько снизились у всех участников. Однако группа, продолжавшая придерживаться обычного режима дневного сна, продемонстрировала значительно более выраженное ухудшение способности к воспроизведению вербальной эпизодической памяти по сравнению как с участниками, не практиковавшими дневной сон, так и с участниками группы вмешательства.

Полученные результаты показывают, что режим сна и бодрствования у пожилых людей поддаётся изменению. Они также свидетельствуют о том, что целенаправленное сокращение дневного сна может стать доступной стратегией замедления возрастного снижения отдельных когнитивных функций.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

КПТ-И снижает гиперактивацию при инсомнии

Sforza, M., Morin, C.M., Dang-Vu, T.T. et al. The effectiveness of Cognitive behavioral therapy for insomnia on sleep EEG hyperarousal: a multicentric polysomnographic study. Transl Psychiatry 16, 88 (2026). https://doi.org/10.1038/s41398-026-03882-1

Гиперактивация  считается ключевым патофизиологическим механизмом хронической инсомнии (ХИ), а когнитивно-поведенческая терапия бессонницы (КПТ-И, CBT-I) – методом лечения первой линии. В данном исследовании оценивалось влияние КПТ-И на корковую гиперактивацию во время фазы медленного сна (ФМС), с использованием количественной электроэнцефалографии (кЭЭГ). При этом основным показателем эффективности служило соотношение дельта-/бета-ритмов. Дополнительными целями были оценка изменений стабильности сна и изучение фенотипических различий в ответе на лечение.

В обсервационном исследовании приняли участие 98 пациентов с ХИ из пяти центров, завершивших программу КПТ-И продолжительностью 6–8 недель. До и после лечения проводились полисомнография (ПСГ) с кЭЭГ, ведение дневников сна и оценка по Индексу тяжести бессонницы (ИТИ). Корковая гиперактивация оценивалось по соотношению дельта-/бета-ритмов во время ФМС; стабильность сна рассчитывалась на основе переходов между стадиями сна. 

КПТ-И привела к значимому улучшению ИТИ и параметров сна (латентность засыпания, время бодрствования после засыпания, время, проведённое в постели, эффективность сна) как по субъективным данным, так и по данным ПСГ, хотя эффекты по ПСГ были менее выраженными. Анализ кЭЭГ выявил значимое увеличение соотношения дельта-/бета-ритмов после КПТ-И (до: 13,4 ± 4,9; после: 14,6 ± 5,9; p = 0,002). Стабильность сна также достоверно улучшилась (p = 0,005), однако её изменения не коррелировали с корковой гиперактивацией. Отсутствие связи между изменениями этих показателей позволяет предположить существование различных механизмов, лежащих в основе данных эффектов.

У пациентов с бессонницей и короткой продолжительностью сна улучшение соотношения дельта-/бета-ритмов было значительно более выраженным, чем у пациентов с нормальной продолжительностью сна, что указывает на наличие фенотипических различий в ответе на терапию.

Прямое сравнительное исследование КПТ-И и амитриптилина

Nynke Rauwerda, Annemieke van Straten, Anouk Zondervan, Thom Timmerhuis, Marcel Smits, Pythia Nieuwkerk, Annemarie Braamse, H Myrthe Boss, Hans Knoop, Low-dose amitriptyline versus cognitive behavioral therapy for insomnia in patients with medical comorbidity: results of a randomized controlled multicenter non-inferiority trial, Sleep, Volume 48, Issue 12, December 2025, zsaf176, https://doi.org/10.1093/sleep/zsaf176

КПТ-И является методом лечения первого выбора при хронической инсомнии, значительно опережая фармакотерапию по безопасности и продолжительности эффекта. Однако в настоящее время количество качественных сравнительных исследований КПТ-И с фармакотерапией значительно меньше плацебо-контролируемых исследований. В то же время, именно прямые сравнительные исследования помогают практикующим врачам, принимать решение о выборе метода лечения. 

Одним из таких исследований стало рандомизированное контролируемое сравнительное исследование амитриптилина в низкой дозировке, который часто применяется вне зарегистрированных показаний (off-label), и КПТ-И у пациентов с бессонницей и сопутствующими соматическими заболеваниями. 

187 пациентов с бессонницей и сопутствующими медицинскими заболеваниями были случайным образом распределены в одну из двух групп: группа 1 проходила 12 недель лечения амитриптилином в дозе 10–20 мг (n = 93); группа 2 проходила 12 недель групповой когнитивно-поведенческой терапии бессонницы, включавшей семь сеансов (n = 94). Основным показателем для оценки эффективности была выраженность бессонницы по Индексу тяжести бессонницы (ИТИ) через 12 недель.

При анализе абсолютного снижения по ИТИ, амитриптилин оказался не менее эффективным, чем CBT-I, через 12 недель лечения (средняя разница 1,1 балла; 95% ДИ: −0,5, 2,8). Однако дополнительный анализ показал, что значительно больше участников группы КПТ-И достигли клинически значимого ответа на лечение (снижение ИТИ не менее чем на 8 баллов), чем участники группы амитриптилина (58% против 41%; p = 0,02). Участники, принимавшие амитриптилин, сообщали о большем количестве побочных эффектов (преимущественно антихолинергических) через 12 недель лечения по сравнению с пациентами группы КПТ-И (p < 0,001). После прекращения приёма амитриптилина 68% пациентов из группы 1 сообщили об ухудшении сна. У 12% из них это ухудшение носило временный характер.

С учётом более широкого спектра преимуществ КПТ-И должна оставаться методом первой линии лечения пациентов с бессонницей и сопутствующими соматическими заболеваниями.

КПТ-И эффективна при бессоннице у подростков

Galgut, Y., Hoyos, C., Kempler, L., Aji, M., Grunstein, R. R., Gordon, C. J., & Bartlett, D. J. (2025). Cognitive and behavioural therapy for insomnia in the treatment of adolescent insomnia: A systematic review and meta-analysis of randomised controlled trials. Journal of Sleep Research, 34(4), e14442. https://doi.org/10.1111/jsr.14442

Бессонница широко распространена среди подростков и связана с рядом неблагоприятных последствий для здоровья. Был опубликован систематический обзор и метаанализ лечения на основе КПТ-И на симптомы бессонницы и субъективное качество сна у подростков в возрасте от 10 до 19 лет.

Был проведён систематический поиск в основных электронных базах данных с момента их создания по октябрь 2024 года. В метаанализ были включены четыре рандомизированных контролируемых исследования с общим числом участников 527 человек. Результаты показали, что применение КПТ-И у подростков с бессонницей приводило к улучшению субъективного качества сна и уменьшению выраженности симптомов бессонницы независимо от формы её проведения (например, очно, в группе или дистанционно). Размер эффекта (Hedge’s g) составил 0,4 для субъективного качества сна и 1,04 для симптомов бессонницы, что свидетельствует о значительном терапевтическом эффекте.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

Трансдиагностический опросник гиперактивации

Bresser T, de Lange S, Rösler L et al. Hyperarousal transdiagnostically dissected: different dimensions characterize mood, anxiety, insomnia, posttraumatic stress and attention deficit hyperactivity disorders. eClinicalMedicine, 2026; 94

Гиперактивация (Hyperarousal) не имеет четкого диагностического определения, хотя и играет ключевую роль в патогенезе и клинической картине бессонницы, депрессии, тревожных расстройств, посттравматического стрессового расстройства и синдрома дефицита внимания/гиперактивности. В настоящее время для оценки гиперактивации используются специализированные опросники, направленные на различные аспекты основного заболевания (например, Pre-Sleep Arousal Scale (PSAS), Hyperarousal scale (HS), Rapid Measurement Toolkit-20 и ADHD Self-Report Scale). Остается открытым вопрос, является ли гиперактивация единым трансдиагностическим феноменом или же имеет специфические черты для отдельных расстройств. Для ответа на этот вопрос было проведено когортное исследование 467 взрослых (средний возраст — 58,3 года [диапазон 21–89 лет]; 77,6% женщин) с широким спектром психиатрических диагнозов и различной степенью выраженности симптомов, которые заполнили 18 опросников по гиперактивации и оценке тяжести симптомов.

Количество вопросов, относящихся к гиперактивации, составило 221, их число было  сокращено до 101 вопроса, чтобы избежать повторов и мультиколлинеарности. Далее, на основании мультифакторного анализа было отобрано 27 пунктов, представляющих семь аспектов гиперактивации, объясняющих 50,2% дисперсии и отражающих тревожную, соматическую, сенситивную, связанную со сном, раздражительную, настороженную и судомоторную гиперактивацию. Эти 27 вопросов вошли в Опросник трансдиагностических аспектов гиперактивации (Transdiagnostic Hyperarousal Dimensions Questionnaire, THDQ). Для подтверждения и валидации полученного опросника была набрана вторая выборка из 592 участников, (средний возраст — 61 год [диапазон 19–89 лет]; 65,2% женщин), которые заполнили THDQ. 

Валидация опросника показала, что он надежно оценивает каждый аспект гиперактивации (коэффициент α Кронбаха = 0,90). Профиль выраженности гиперактивации может быть полезным в выявлении скрытой патологии у отдельных пациентов. Например, у пациента с бессонницей профиль THDQ, при котором высокий уровень гиперактивации, связанной со сном, сопровождается относительно высокими показателями по шкалам тревожности, повышенной настороженности и судомоторных проявлений, может указать врачу на возможное наличие скрытой посттравматической стрессовой патологии.

Беспокойство перед сном не ухудшает объективные показатели сна

Werner A, Hachenberger J, Spiegelhalder K, Rueth JE, Schlarb AA, Lohaus A, Lemola S.(2025). Subjective sleep quality, but not objective sleep measures, mediates the relationship between pre-sleep worrying and affective wellbeing. J Sleep Res.

Принято считать, что беспокойство перед сном вызывает его нарушения, которые, в свою очередь, негативно влияют на настроение на следующий день. Однако причинно-следственная связь этих переменных всё ещё не доказана. В частности, неизвестно, как беспокойство перед сном влияет на объективные и субъективные показатели сна. Для анализа этого вопроса были проанализированы данные выборки из 220 участников в возрасте от 18 до 30 лет (M = 23,2 года).

Оказалось, что беспокойство перед сном влияет на субъективное качество сна, но не на объективную продолжительность сна, измеряемую с помощью актиграфии. Далее, субъективное качество сна напрямую определяло аффект на следующий день. Этот эффект объясняется моделью когнитивного перевозбуждения (гиперактивации), вызванного руминациями. В то же время объективная продолжительность сна не играла значимой роли в связи между беспокойством перед сном и эмоциональным благополучием на следующий день.

Авторы предполагают, что такая когнитивно-эмоциональная дизрегуляция, то есть чередование когнитивной гиперактивации, плохого сна и ухудшения настроения, является самоподдерживающимся депрессогенным циклом бессонницы и когнитивного возбуждения.

«Весенняя усталость» не получила объективных доказательств существования

Blume, C., and A.Vorster. 2026. “No Evidence for Seasonal Variations in Fatigue, Sleepiness and Insomnia Symptoms: Spring Fatigue Is a Cultural Phenomenon Rather Than a Seasonal Syndrome.” Journal of Sleep Researche70319. https://doi.org/10.1111/jsr.70319.

Согласно распространённым наблюдениям, многие люди сообщают о чувстве усталости, и снижении уровня энергии весной. Это явление обычно называют «весенней усталостью». Однако научные доказательства существования такого сезонного синдрома отсутствуют. В связи с этим авторы исследовали изменения усталости и их связь с дневной сонливостью, симптомами бессонницы и качеством сна на протяжении года с помощью девяти повторных онлайн-опросов одних и тех же участников. Авторы предположили, что усталость и дневная сонливость будут выше при более коротком световом дне. Также ожидалось снижение качества сна и усиление симптомов бессонницы в периоды короткого фотопериода. Дополнительно изучались изменения в зависимости от месяцев и сезонов. Гипотезы проверялись с использованием байесовских линейных смешанных моделей. 

В исследовании участвовало 418 взрослых участников (80% женщин), которые прошли как минимум две оценки. Почти половина участников (47%) сообщила, что испытывает «весеннюю усталость». Однако повторные оценки в течение года не выявили доказательств изменений усталости, сонливости, симптомов бессонницы или качества сна в зависимости от продолжительности светового дня, сезона или месяца. Полученные результаты свидетельствуют против существования «весенней усталости» как объективного феномена. Расхождение между высокой частотой субъективных сообщений о данном явлении и стабильностью показателей при длительном наблюдении позволяет предположить, что «весенняя усталость» скорее является культурно обусловленным феноменом и связана с когнитивно-перцептивными искажениями.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

Риск злоупотребления лекарственными препаратами при инсомнии

Saskin P, McCall WV, Neubauer DN, Crucitti A, Perry B, Luyet PP, Jaziri R and Vaillant C (2026) Real-world data on the abuse potential of medications for the treatment of insomnia: a disproportionality analysis of the FAERS database. Front. Pharmacol. 16:1735180. doi: 10.3389/fphar.2025.1735180

Лекарственное лечение хронической инсомнии является второй линией выбора из-за риска нежелательных эффектов, в том числе злоупотребления. Реальный потенциал злоупотребления препаратами, одобренными для лечения бессонницы и применяемыми вне показаний, был проанализирован с использованием данных базы Системы отчетности о нежелательных явлениях Управления по контролю за продуктами и лекарствами США (FAERS) за период с 1 января 2014 года по 31 марта 2024 года. В исследование включались бензодиазепины, Z-препараты, двойные антагонисты орексиновых рецепторов (DORA) тразодон, доксепин, рамелтеон. В анализ включались случаи с зарегистрированными сообщениями о злоупотреблении лекарственными средствами, зависимости и синдроме отмены. При этом случаи передозировки, связанные с попытками самоубийства, исключались.

Результаты: Наибольшая частота сообщений о нежелательных явлениях, связанных со злоупотреблением, зависимостью и синдромом отмены, наблюдалась для бензодиазепинов, широкого применения (Алпразолам, Диазепам, Оксазепам, Лоразеам), затем для бензодиазепинов, одобренных для лечения бессонницы (Темазепам, Триазолам, Флуразепам), тразодона, доксепина, Z-препаратов, рамелтеона и DORA. Для класса DORA были получены самые низкие значения отношение шансов (ОШ) по сравнению с Z-препаратами (ОШ = 0,150; 95% доверительный интервал — ДИ [0,131; 0,171]) и тразодоном (ОШ = 0,092; 95% ДИ [0,081; 0,105]). Риски применения класса DORA оказались даже ниже, чем у рамелтеона и доксепина, которые практически не вызывают злоупотребления или формирования зависимости. Результаты говорят о высоком профиле безопасности препаратов класса DORA.

Лечение инсомнии в психиатрических стационарах

Schneider CL, Anselin M, Hertenstein E, Monari S, Mikutta C, Angelillo M, Richard-Lepouriel H, Soldati L, Kosel M, Marini V, Cordera P, Nissen C. Management of insomnia in inpatient psychiatric care: a clinical practice evaluation. Eur Arch Psychiatry Clin Neurosci. 2026 Feb 18. doi: 10.1007/s00406-026-02206-0.

Большинство пациентов с психическими расстройствами сообщают о трудностях с засыпанием или поддержанием сна. Современные рекомендации предлагают когнитивно-поведенческую терапию бессонницы (КПТ-И, CBT-I) в качестве терапии первой линии, в том числе для пациентов с сопутствующими психическими расстройствами. Оценка реальной ситуации в условиях психиатрических стационаров была проведена путём опроса 80 специалистов в области психического здоровья о лечении бессонницы в европейских странах, а также анализа данных медикаментозной терапии у 245 стационарных пациентов.

Результаты опроса показали, что 95% опрошенных специалистов регулярно встречаются с бессонницей в практике. 48% ошибочно назвали бензодиазепины или агонисты бензодиазепиновых рецепторов терапией первой линии. 65% сообщили, что не применяют КПТ-И или применяют редко. Основными препятствиями для внедрения КПТ-И были ограниченные знания о данном методе, запрос пациентов на медикаментозное лечение, а также нехватка времени. Анализ медицинских назначений показал, что 40% пациентов принимали бензодиазепины, 9% — мелатонин, 7% — агонисты бензодиазепиновых рецепторов, 5% — клометиазол, 4% — антигистаминные препараты и 2% — фитотерапию. Несмотря на распространённость инсомнии в стационарной психиатрической практике, её лечение не соответствует клиническим рекомендациям.

Генетические факторы связи инсомнии и кардиометаболических заболеваний у пожилых

Spektor, E.; Poberezhniy, D.; Ivanov, M.; Zelenova, E.; Mamchur, A.; Matkava, L.; Rumyantseva, A.; Loshakova, E.; Mitrofanov, S.; Kucher, S.; et al. Sleep Maintenance Insomnia in Older Adults: Cardiometabolic Comorbidities and Evidence of Antiviral Pathways Activation from Blood Transcriptome and dsRNA Expression Analyses. Int. J. Mol. Sci. 2026, 27, 2771. https://doi.org/10.3390/ijms27062771

Старение ассоциировано с повышением риска инсомнии, которая независимо ассоциируется с метаболическими, иммунологическими и другими заболеваниями. Цель данного исследования — выявить изменения транскриптомных профилей и функциональных метаболических путей у пожилых людей с различными типами нарушений сна, что может помочь в объяснении причинно-следственных связей между этими нарушениями. Для этого у 1002 участников в возрасте 60–90 лет проводился скрининг нарушений сна с использованием Питтсбургского индекса качества сна (PSQI). В исследуемой когорте были выделены два типа нарушений сна: бессонница с трудностями засыпания (9,6% опрошенных) и бессонница с нарушением поддержания сна (12,2%). Транскриптомные профили образцов периферической крови 236 участников с нарушениями сна были исследованы с использованием анализа дифференциальной экспрессии генов и двуцепочечной РНК (dsRNA) (метод DESeq2). Оба анализируемых типа инсомнии были связаны с депрессией, хроническим болевым синдромом и остеоартритом, тогда как кардиометаболические заболевания были связаны только с нарушением инициации сна. Кроме того, у пациентов с нарушением поддержания сна была обнаружена дифференциальная экспрессия 244 генов, указывающая на активацию путей, ответа на вирусную инфекцию. Нарушения поддержания сна у пожилых людей связаны с транскриптомными изменениями, указывающими на активацию противовирусного иммунного ответа, вероятно обусловленного изменениями уровней экспрессии dsRNA. Хроническое воспаление, возникающее в результате этих транскриптомных изменений, может связывать нарушения поддержания сна и кардиометаболические заболевания.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

Лечение инсомнии у пациентов стационара

Bottignole D, Balella G, Minetti M, Gambolò L, Rausa F, Ughetti G, Melpignano A, Maggio MG, Parrino L, Mutti C, Insomnia among hospitalized inpatients: A systematic review and network meta-analysis. Sleep Medicine Reviews. Volume 85, 2026: 102210, https://doi.org/10.1016/j.smrv.2025.102210

Инсомния у госпитализированных пациентов негативно влияет на общее состояние здоровья, качество жизни и прогноз. Несмотря на клиническую значимость проблемы, до настоящего времени она во многом игнорировалась в научной литературе. Этот пробел вынуждает врачей опираться на рекомендации, разработанные для иных популяций, либо на собственный клинический опыт. Гериатрические пациенты, пациенты стационара и отделений интенсивной терапии (ОИТ) имеют ограничения в движении, их сон нарушен в связи с необходимостью медсестринского ухода и вмешательств в течение ночи. В недавно опубликованном обзоре систематизированы результаты исследований, купирования инсомнических жалоб в этой популяции. Исследования, включенные в обзор, преимущественно касаются лиц среднего возраста (средний возраст: 63,6 ± 9,9 года). Лишь шесть из двадцати девяти исследований были посвящены гериатрическим стационарным пациентам.

Бензодиазепины являются наиболее изученной группой препаратов, применяемых в этой популяции, несмотря на известные опасения в отношении повышенного риска делирия и когнитивного ухудшения. Примечательно, что лоразепам и оксазепам вызывали лишь временное и незначительное снижение мышечной силы по утрам. Эти данные поддерживают идею о том, что бензодиазепины с более коротким периодом полувыведения в меньшей степени связаны с неблагоприятными когнитивными исходами, чем анксиолитические, что может объясняться селективностью к субъединицам рецептора ГАМК-A (α1, α2, α3, α5). Согласно результатам обзора, лоразепам, темазепам, диазепам и пропиомазин продемонстрировали значимый положительный эффект на сон без ухудшения психомоторных функций и без развития «рикошетной» инсомнии после отмены. Показатели безопасности антигистаминных препаратов (пропиомазин, прометазин), хлорметиазола были сопоставимы, однако эти средства применяются вне официальных рекомендаций.

Пациенты, находящиеся в ОИТ, испытывают выраженное нарушение циркадных ритмов, связанное с подавлением или изменением секреции мелатонина, а также со стрессом в связи с острым или критическим состоянием. Было показано, что уровень мелатонина в плазме крови обусловлен не только уровнем освещения в палате, но и другими факторами, помимо световой стимуляции. В исследовании Shilo и соавт. было продемонстрировано отсутствие физиологической секреции мелатонина у пациентов в ОИТ, что приводило к утрате нормального цикла сон–бодрствование, при котором ночной сон заменялся короткими периодами сна в течение суток. Авторы предположили, что назначение экзогенного мелатонина помогает в восстановлении более здорового циркадного ритма в условиях ОИТ. Возможная защитная роль мелатонина или агонистов его рецепторов в профилактике госпитального делирия не подтвердилась в исследовании Jaiswal и соавт., где мелатонин лишь незначительно увеличивал общую продолжительность сна и субъективное качество сна и не обеспечивал защиты от делирия

Таким образом, существующих данных пока недостаточно, чтобы окончательно определить клиническую ценность мелатонина и агонистов α2-адренорецепторов. Нехватка исследований и чётких рекомендаций приводит к нецелесообразному назначению седативно-гипнотических препаратов, что повышает риск осложнений (например, падений, переломов, когнитивных нарушений и др.).

Неинвазивная стимуляция в лечении инсомнии

da Silva KM, Broom C, Daly H, Griffiths C, Willis A, Bjekic J. Real-world evaluation of at-home cranial electrotherapy stimulation (CES) for the management of sleep, anxiety, depression, stress, quality of life, and self-efficacy. Journal of Affective Disorders. Volume 396. 2026. 120859, https://doi.org/10.1016/j.jad.2025.120859.

Технологии нейромодуляции, доступные напрямую потребителю (direct-to-consumer), открывают возможности самостоятельного управления нарушениями сна и настроения. Недавно опубликованное когортное исследование изучало влияние низкоинтенсивной стимуляции постоянным током — краниальной электроcтимуляции (КЭС) на сон, тревожность, депрессию, стресс, качество жизни и в неклинической популяции. Портативное устройство КЭС Alpha-Stim AID, продаваемое без рецепта, соответствует международным тенденциям к децентрализации лечения и расширению возможностей пользователя. Протокол стимуляции: 0,5 Гц, 100–500 мкА, коэффициент заполнения 50 %, биполярная прямоугольная волна.

Шестьдесят взрослых участников согласились использовать устройство Alpha-Stim AID ежедневно в течение 21 дня по 40–60 минут в день. Валидизированные опросники самооценки заполнялись до начала лечения, на 21-й день (после окончание лечения) и на 42-й день (период последующего наблюдения). Подвыборка (n = 27) дополнительно носила актиграфические устройства для объективной оценки изменений сна.

К 21-му дню среднее качество сна значительно улучшилось. У 48 % участников была достигнута ремиссия инсомнии, у 50 % значительно снизилась дневная сонливость. Данные актиграфии подтвердили субъективные улучшения. У 72,3 % и 71,2 % участников были достигнуты критерии ремиссии тревоги и депрессии по опросникам, причём улучшения сохранялись и после периода наблюдения. Уровень стресса снизился, тогда как самоэффективность, психологическое благополучие и качество жизни повысились, величина эффекта этих изменений была от умеренной до сильной. Участники оценили КЭС, как безопасный и простой в использовании метод: 48 % участников предпочли её психотерапии или медикаментозному лечению.

Исследование повышает ценность доступных, немедикаментозных вмешательств для улучшения сна. Результаты имеют важное значение для качества сна и психического здоровья, особенно среди групп населения с ограниченным доступом к системе здравоохранения.

Регулярность сна, как новый фактор профилактики значимых заболеваний

Kalkanis A, Lenkens D, Steiropoulos P, Testelmans D. Sleep regularity as an important component of sleep hygiene: a systematic review. Sleep Medicine Reviews. Volume 84. 2025: 102203. https://doi.org/10.1016/j.smrv.2025.102203.

Широкая распространенность доступных методов измерения режима сна открыла возможность прослеживать регулярность сна в течение длительного времени. Помимо продолжительности сна и его эффективности, регулярность времени отхода ко сну и пробуждения всё чаще рассматривается как самостоятельный показатель здоровья сна. Влияние этого фактора на показатели, которые уже продемонстрировали свою связь со сном — психические, кардиометаболические, воспалительные, когнитивные факторы, образ жизни, а также показатели смертности у взрослых, были проанализированы в недавнем систематическом обзоре. Обзор проводился по базам данных PubMed, Cochrane Library, PsycINFO и Google Scholar с момента их создания до 1 июля 2025 года с использованием комплексной стратегии поиска, включающей валидированные показатели регулярности сна (индекс регулярности сна, стабильность, социальный джетлаг, межсуточные стандартные отклонения).

Пятьдесят девять исследований соответствовали всем критериям включения. Данные свидетельствуют о том, что более выраженная нерегулярность времени сна связана с более выраженной депрессивной и тревожной симптоматикой, повышенным индексом массы тела, инсулинорезистентностью, артериальной гипертензией и риском сердечно-сосудистых событий. Менее убедительные данные указывают на повышение маркеров воспаления и менее благоприятные показатели образа жизни у пользователей с низкой регулярностью сна. Проспективные данные биобанков показали, что низкий индекс регулярности сна ассоциирован с меньшим объёмом гиппокампа и повышением риска деменции на 26–53%. Пять когортных исследований продемонстрировали увеличение общей смертности на 20–88% среди лиц с низкой регулярностью сна, независимо от продолжительности и качества сна. Предполагаемые механизмы связи включают циркадную десинхронизацию, дисбаланс автономной нервной системы и системное воспаление.

Поскольку регулярность сна является модифицируемым фактором и может объективно отслеживаться с помощью носимых устройств, её нормализация заслуживает внимания со стороны медицинского и научного сообщества.

Автор дайджеста:

Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: 

Горбачев Никита Алексеевич

«Медицина сна» в Telegram 

«Медицина сна» в MAX 

Различия в отношении и ведении инсомнии в Европейских странах

Royant-Parola S, Poirot I, Geoffroy PA, Impact of insomnia: Cultural and societal aspects from a European survey, L’Encéphale, Volume 51, Issue 6, 2025: 643-650 doi:10.1016/j.encep.2025.01.004.

Глобальная оценка различий между странами в ведении инсомнии и влияния этого заболевания на личную и профессиональную жизнь пациентов, а также анализ восприятия заболевания пациентами и используемых ими стратегий совладания, культурных различий в подходах к ведению этого расстройства. В онлайн опросе приняли участие 755 пациентов в возрасте от 35 до 65 лет из Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании. Они страдали инсомнией умеренной или тяжёлой степени, соответствовавшей критериям продолжительности и частоты DSM-5. Балл по индексу тяжести инсомнии (ИТИ) варьировал между 15 и 28. Большинство респондентов составляли женщины (70%). Почти 70% общей выборки изначально не считали свою инсомнию серьёзной проблемой, а 73% полагали, что со временем состояние улучшится. В качестве основных причин инсомнии были названы стресс (39%), трудности с расслаблением в вечернее время (37%) и ускоренный поток мыслей (37%).

Наиболее выраженное негативное влияние инсомнии на повседневную жизнь, особенно на профессиональную деятельность, межличностные отношения и поддержание здоровых привычек отмечалось у пациентов из Великобритании: 85% сообщили о снижении работоспособности. Это может объясняться тем, что именно они сообщали о наиболее тяжёлой форме инсомнии. Французское население оказалось менее затронуто этой проблемой. При этом британцы демонстрировали более оптимистичное и весьма флегматичное отношение к ситуации, а также наибольшую уверенность в том, что их инсомния со временем улучшится (85%). Это отражалось в стратегии реагирования, при которой они предпочитали самостоятельно искать решение проблемы. 

Наиболее распространёнными стратегиями совладания с инсомнией были дыхательные упражнения (43%), медитация (32%) и снижение потребления кофеина (44%). Однако многие сообщали о применении нездоровых, а иногда и опасных стратегий совладания, таких как употребление алкоголя (11%). Более половины опрошенных (52 %) не хотели обращаться за медицинской помощью по поводу своей бессонницы. 61% респондентов сначала искали информацию в интернете. Во Франции пациенты чаще обращались к врачам общей практики (89%), но редко — к узким специалистам; в Германии чаще консультировались со специалистами по сну и психиатрами (в сумме 39%). 

Опрос выявил выраженные культурные различия в восприятии и ведении инсомнии в Европейских странах. Инсомния часто недооценивается пациентами, что приводит к задержке обращения за помощью и началу лечения. Полученные данные подчёркивают необходимость повышения осведомлённости пациентов и медицинских работников о значимости инсомнии.

Обзор подходов к сокращению времени в постели в рамках когнитивно-поведенческой терапии инсомнии

Rosén A, Cassel M, Stjernberg J, Stenfalk J, Blom K, Tamm S, Åkerstedt T, Carlsson R, Jernelöv S, Variants of time in bed manipulation therapy for patients with insomnia: A scoping review, Sleep Medicine Reviews. 2025, 83: 102150 https://doi.org/10.1016/j.smrv.2025.102150.

Протокол когнитивно-поведенческой терапии инсомнии (КПТ-И) обязательно включает в себя коррекцию времени отхода ко сну и времени подъёма. Наиболее часто применяемым методом коррекции является ограничение времени в постели (Sleep/Bed time restriction), однако существуют и альтернативные подходы, такие как терапия компрессии сна и нормализация времени отхода ко сну. Кроме того, существуют разные подходы к каждому из названных методов. Минимальное время в постели  в технике ограничения сна может варьировать от 4 часов до 6. Некоторые протоколы ограничения времени в постели разрешают добавлять к изначально рассчитанному окну сна 30 минут на засыпание. Расширение окна сна может быть разрешено при достижении эффективности сна от 80 до 90% или при сокращении времени бодрствования в постели <30 мин или следовать другим правилам. Частота встреч для коррекции режима сна варьирует от 2-5 дней до 2 недель. Дневной сон может быть запрещен или разрешен. 

Таким образом, существуют различные варианты этой терапии, допускающие большую гибкость и/или меньшую степень ограничения сна. Различие применяемых протоколов свидетельствует о возможностях адаптации протокола КПТ-И для разных популяций. Прямые сравнительные исследований разных адаптаций техник модуляции времени в постели могли бы показать, какие  из подходов улучшают комплаентность пациентов, не теряя при этом эффективности. Настоящий обзор может служить полезным ресурсом как для исследователей, так и для клиницистов, предлагая представление о существующих вариантах коррекции времени в постели в научной или клинической практике. Кроме того, обзор подчёркивает необходимость более качественного описания применяемого протокола и дает список параметров, которые должны быть отражены при публикации исследования с применением техник модуляции времени в постели.

Влияние кортизола и половых гормонов на качество сна

Morssinkhof MWL, Larsen SV, Ozenne B, Nasser A, Hvitved S, van der Werf YD, Penninx BWJH, Broekman BFP, Frokjaer VG. Cortisol dynamics and sleep quality: The role of sex and oral contraceptive use. Psychoneuroendocrinology. 2025, Volume 178: 107497. https://doi.org/10.1016/j.psyneuen.2025.107497

У большинства здоровых людей уровни кортизола в сыворотке крови демонстрируют суточный ритм, который регулируется гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой (ГГН) осью с повышением уровня кортизола с момента пробуждения и до 60 минут после него (Cortisol awakening response, CAR). 

Реакция кортизола на пробуждение более выражена у женщин, чем у мужчин. Возможные различия могут быть связаны с влиянием половых гормонов, поскольку показано, что они воздействуют на циркадные и динамические изменения активности ГГН-оси. Гипотеза о влиянии половых гормонов на ГГН-ось дополнительно подтверждается наблюдениями у женщин, использующих оральные контрацептивы (ОК): у них неоднократно выявлялась более низкая CAR по сравнению с женщинами с естественным менструальным циклом. Не исключено, что изменения динамики ГГН-оси, связанные с приёмом оральных контрацептивов, могут влиять на качество сна. Целью исследования является оценка общего субъективного качества сна, в частности сообщаемых нарушений сна, а также изучение взаимосвязи между этими показателями и реакцией кортизола на пробуждение (CAR) у женщин с естественным менструальным циклом (НЦ) по сравнению с пользователями оральных контрацептивов (ОК), а также у женщин с естественным циклом и мужчин. Сравнение групп женщин с НЦ, женщин с ОК и мужчин не выявило значительной разницы в нарушениях сна. Однако изучение модерирующего эффекта CAR  в группах мужчин и женщин с ОК: более низкий уровень CAR был связан с большим числом нарушений сна у пользователей ОК (−0,138 [−0,238; −0,039], p = 0,006) и с более низким качеством сна у мужчин (0,24 [−0,41; −0,07], p = 0,006). В то же время у женщин с естественным циклом связи между показателями сна и CAR обнаружено не было.

Автор дайджеста: Пчелина Полина Валерьевна

Координатор проекта: Горбачев Никита Алексеевич

Telegram-канал: https://t.me/medsleep