Нарколепсия в соответствии с международной классификацией расстройств сна относится к гиперсомниям центрального происхождения. Одной из характерных особенностей нарколепсии является избыточная дневная сонливость, сопровождающаяся снижением уровня внимания, а также императивными засыпаниями. Эта симптоматика является весомым фактором риска как ошибок, совершаемых на рабочем месте, так и повышенной вероятности попадания в ДТП. Во врачебном обществе неоднократно велись споры о том, стоит ли пациентам с нарколепсией доверять вождение автомобиля.
Этиотропного лечения нарколепсии в настоящее время не существует, однако возможна коррекция симптомов. Одним из методов лечения является воздействие на уровень внимания и сонливости в дневное время путём назначения антидепрессантов. Одним из используемых антидепрессантов является солриамфетол (ингибитор обратного захвата норадреналина и дофамина). Группа F. Vinckenbosch и соавт. провела плацебо-контролируемое исследование, оценивающее уровень внимания за рулём. Проводилось тестирование стандартного отклонения бокового положения* со сравнением двух групп пациентов в нарколепсией: одна группа получала солриамфетол на протяжении 7 дней, другая группа – плацебо. При этом оценивались два состояния: через 2 часа после приёма антидепрессанта и через 6 часов. Было выявлено, что отклонение от полосы через 2 часа после приёма солриамфетола было статистически значимо ниже, чем в группе плацебо (19,08 см vs. 20,46 см). Однако через 6 часов после приёма солриамфетола разницы между двумя группами не было.
*тест, нацеленный на оценку самостоятельного контроля удержания автомобиля в полосе на протяжении 100 км.
*****
Нарколепсия является редким заболеванием, а ввиду высокой коморбидности нарколепсии с депрессивными расстройствами нередко на приёме у врача диагностируется депрессивное расстройство, а симптомы нарколепсии (избыточная дневная сонливость, нарушенный ночной сон) трактуются в рамках депрессии.
В статье Z. Shеn и соавт. были описаны 3 клинических случая, в которых нарколепсия была сначала расценена как расстройство психиатрического спектра, в связи с чем необходимое лечение на протяжении длительного времени не применялось. В первом случае 17-летняя пациентка на протяжении 6 лет предъявляла жалобы на повышенную дневную сонливость, императивные засыпания и связанную с этим сниженную способность к обучению. Также отмечалось постепенное повышение индекса массы тела (ИМТ). Данное состояние было расценено как большое депрессивное расстройство, и на протяжении 6 лет пациентка получала неэффективную терапию. Однако впоследствии она была госпитализирована в сомнологическое отделение, где проведены полисомнография (ПСГ) и множественный тест латентности сна (МТЛС), в результате чего был поставлен диагноз нарколепсии и инициирована терапия модафинилом. На фоне приёма модафинила отмечена положительная динамика в виде снижения сонливости и улучшения способности к обучению.
Во втором клиническом случае у 12-летней девочки на фоне психотравмирующей ситуации развилось головокружение. После разрешения ситуации и стабилизации эмоционального фона пациентка продолжала отмечать головокружения, которые описывала как «тяжесть в голове, тянущая ко сну». Также отмечались инверсия цикла «сон-бодрствование», повышенная потребность в сне, частые императивные засыпания. Периодически отмечались эпизоды катаплексии, которые были ошибочно расценены как эпилептические припадки. После обследования в медицинских центрах, несмотря на отсутствие эпиактивности на ЭЭГ, был поставлен диагноз «нарушение цикла сон-бодрствование, эпилепсия». Проводилась терапия лоразепамом, флуоксетином, оланзапином и топираматом, однако эффекта не наблюдалось. После повторного обращения поставлен диагноз «катаплексия, диссоциативное расстройство», начатая терапия полностью отменена, вместо неё была назначена монотерапия сертралином. Через 2 года в возрасте 14 лет пациентка попала в отделение сомнологии, где после проведения ПСГ и МТЛС поставлен диагноз «нарколепсия 1 типа», назначено лечение модафинилом, серталином и зопиклоном (для восстановления цикла «сон-бодрствование») с положительным эффектом в виде снижения дневной сонливости и снижения выраженности катаплексии.
В третьем случае 18-летняя пациентка предъявляла жалобы на повышенную дневную сонливость, гипнагогические и гипнапомпические галлюцинации и сонный паралич. Данное состояние было расценено как шизофрения, назначена терапия антипсихотиками. После 2 лет безуспешного лечения пациентка обратилась в отделение сомнологии, где после проведения ПСГ и МТЛС поставлен диагноз нарколепсии и начата терапия модафинилом и бупропионом с положительным эффектом.
Нарколепсию нередко путают с другими – чаще психиатрическими – заболеваниями, в связи с чем существует необходимость повышения осведомлённости об этом заболевании как специалистов разного профиля, так и людей, не работающих в области медицины.
*****
Синдром Клейне-Левина является редким неврологическим расстройством из группы гиперсомний центрального происхождения. Это заболевание характеризуется повторяющимися эпизодами гиперсомнии с продолжительностью сна до 20 часов в сутки, сопровождающимися гиперфагией, галлюцинациями, дереализацией, дезориентацией и гиперсексуальностью. Ввиду того, что синдром Клейне-Левина является редким заболеванием, не существует рекомендаций по пре-, интра- и постоперационному ведению таких пациентов. Известно, что общая анестезия у них связана с осложнениями в постоперационном периоде, в частности, с обострением симптоматики и с делирием.
W. Rajaleelan и соавт. описали клинический случай 27-летней женщины с синдромом Клейне-Левина, которой было необходимо оперативное вмешательство по поводу шванномы тройничного нерва. В момент поступления в клинику у пациентки не отмечалось симптомов, характерных для синдрома Клейне-Левина. Общий балл по Эпвортской шкале сонливости (ЭШС) составил 3 (оценка в 10 и выше баллов считается проявлением избыточной дневной сонливости). Пациентка получала постоянную терапию: лисдексамфетамин, оксикодон (ситуативно), габапентин и миртазапин. Было принято решение о продолжении лечения вплоть до дня оперативного вмешательства. В интраоперационном периоде для седации использовались фентанил в дозировке 2 мкг/кг, пропофол (2,5 мг/кг) и ремифентанил (1 мкг/кг). Миорелаксация проводилась с помощью рокурония в дозировке 0,9 мг/кг. Общее время оперативного вмешательства составило 7 часов. В постоперационном периоде пациентка сразу возобновила приём лисдексамфетамина. В течение 4 недель после оперативного вмешательства возобновления симптомов синдрома Клейне-Левина не наблюдалось.
(Автор обзора А.О. Головатюк)